Серый снег лип ко мху и обломкам на краю забытого тракта.
Земля, устав от смертей, пыталась скрыть следы тех, кто ещё надеялся на спасение.
Марлин Винтер свернул воротник плаща, пряча лицо от северного ветра, и шагнул к воротам Ардорской кузницы – единственной, что ещё куёт сталь, не боящуюся тварей, пожирающих королевство с востока.

Дверь покосилась, будто зима давила на неё из года в год своим тяжелым бременем.
Внутри огонь пылал из последних сил, а удары молота отдавались эхом умирающей эпохи.
За наковальней стоял Эрвальд – широкоплечий, седой, с глазами, где давно поселилось равнодушие к миру, как если бы только ковка металла имела смысл в исчезающем мире.

– Мастер Эрвальд… – начал Марлин с улыбкой, которая просила доверия, но требовала согласия. – Три сотни клинков, тысяча монет. Быстро, честно. Для тех, кто ещё держит стены.

Молот замер в воздухе. Не гнев – настороженность мелькнула в его взгляде.

– Честно, говоришь? – тихо произнёс он. – Честность не начинается с цены. Она начинается с признания того, что на кону – жизни.

– Но объём – всегда сила, – продолжил Марлин мягко. – Большой заказ – значит выгода для всех. Старые правила не хуже новых.

– Старые правила, – сказал Эрвальд, не оборачиваясь, – учили сначала ценить того, кто к тебе пришёл, а потом считать монеты.

Теперь всё наоборот – и потому война забирает цену у всего.

Марлин шагнул ближе, сдвигая за собой остатки вежливости, как плащ, который мешает путаясь в ногах.

– Если упрямство победит здравый смысл, корона перестанет охранять тракты. Мы оба останемся без голов. Разумнее не испытывать судьбу.

Эрвальд поднял глаза – не гнев, а усталость в них, помноженная на годы.

– Я не торгуюсь из-за страха, Марлин. Я создаю эти формы годами и люди сами устрашают других. Мне не страшно. Кто приходит ко мне только за силой -получает тепло, кто приходит ко мне за экономией – получает цену, а кто приходит за своей выгодой – приносит холод. Ты вошёл с холодом.

Две тени огня колыхались между ними.
Марлин услышал в своём голосе металл, но не остановился. Он и не с такими вступал в разговоры, и каждый раз ощущение короны за спиной давало ощущение силы, что ломало любое сопротивление. Но в последнее время ощущение было несколько иное.

– Есть королевский указ. Поставить клинки немедленно.
Не осталось времени на разговоры – только на решения.

Мастер отложил молот. Ладонь осталась на железе, как будто остужала самого себя.

– И вот это и есть беда, – произнёс он. – Ты говоришь так, будто решение должно покориться приказу. Но у каждого здесь – своя зима и она диктует свои условия. Ты работаешь с указом. Я – с углями. И никто не дал нам права заставлять другого быть неправым.

Марлин перевёл взгляд на дверь, где ветер рисовал узоры инея.

– Мы не враги, Эрвальд, — начал немного мягче он. Ты – тот, кто когда-то вытащил меня из огня. И мы можем выиграть снова, и не потерять Чести. Ты и я – по одну сторону Восточных Стен.

Эрвальд усмехнулся – коротко, с едкой болью усталого человека.

– Честь не отдаётся приказом и не возвращается просьбой.
Её куют так же, как сталь – лично, честно, со шрамами.
Я работал для тех, кто приходил как человек.
А ты пришёл как голос короны.

Пламя в печи дрогнуло – уголь сдался пеплу.
Холод под ногами стал крепче.

– Ты забыл, как мы стояли на стенах плечом к плечу, – попытался выдохнуть Марлин. –
– Вот именно….!  плечом к плечу! А сейчас ты напротив ….– перебил Эрвальд. Он бросил в угли последний уголёк – как будто ставя точку.  

Тихо скрипом напомнила о себе покосившаяся дверь. И долгая зима за порогом. Темный силуэт Мерлина устремился в проем и дверь не хлопнула. Она сомкнулась лениво, как будто и сама перестала верить в  продолжение разговора.

Марлин вышел в полутьму.
Пальцы дрогнули в перчатке.
Он не оглянулся. Ведь тот, кто оглядывается, ещё надеется.
А за его спиной не осталось ничего, кроме глухого отчаяния.

Задания:

1) О чём была эта сцена одним предложением – если отбросить клинки, монеты и приказы?
2) Были ли в коммуникации манипуляции? С чьей стороны и как они проявлялись?
3) Какие страхи движут каждым из героев?
4) Кто проиграл первый – и когда?
5) Где в этом разговоре был шанс всё повернуть – и почему он не был использован?
6)Какой фразой вы бы начали этот разговор, если ваша задача – не купить, а сохранить союзника?
7) Как бы выглядело предложение, которое вызвало бы у Эрвальда не настороженность, а уважение?
8) Если продолжить сцену:  есть ли у Мерлина был шанс прийти снова?